Мы встретились с Гильермо Зёнляйном в Кишинёве в день его выступления на Startup Moldova Summit. Мы поговорили об океане, Венере, деньгах и о том, почему самые амбициозные проекты в истории человечества почти никогда не начинались с бизнес-плана. То, что началось как краткое знакомство, продолжилось этим интервью.

Летом 2023 года внимание мировых СМИ было приковано к катастрофе батискафа «Титан». Аппарат компании OceanGate потерпел крушение в результате имплозии во время погружения к обломкам «Титаника». После этой трагедии имя Гильермо Зёнляйна, одного из сооснователей OceanGate, снова оказалось в центре внимания общественности. Хотя он покинул компанию задолго до этих событий, Зёнляйн принял участие в публичном обсуждении трагедии и открыто заявив, что исследование экстремальных сред - это опасная деятельность, и иногда трагедии происходят вопреки всем приложенным усилиям. Хотя риски можно минимизировать, их никогда нельзя полностью исключить.

В 2025 году он выпустил книгу «Titan Unfinished» («Незаконченный "Титан"») — рассказ о создании OceanGate, эволюции проекта и личности Стоктона Раша, написанный человеком, стоявшим у истоков компании.

Однако OceanGate - это лишь одна страница его биографии.

Родившийся в Буэнос-Айресе и выросший в Кремниевой долине, бывший капитан Корпуса морской пехоты США, выпускник Калифорнийского университета в Беркли и Юридического колледжа Сан-Франциско Калифорнийского университета, Зёнляйн помогал создавать Space Angels Network, участвовал в проектах по подводным исследованиям и стал членом The Explorers Club. Сегодня он возглавляет Humans2Venus Foundation - проект, посвященный идее долгосрочного присутствия человека в атмосфере Венеры.

Гильермо, добрый день. Существует распространенное мнение, что успех приходит только тогда, когда вы полностью сосредотачиваетесь на одном пути. Но, глядя на вашу карьеру, мы видим совершенно другое: от военного офицера до писателя, от глубоководных исследований до колонизации Венеры, от создания инвесторской сети до запуска собственных стартапов. Вы развивались во многих направлениях одновременно. Предпринимателям постоянно твердят: «Фокусируйтесь на одной идее!» Однако вы часто, казалось, делали прямо противоположное. Вы видите в этом исключение или это всегда было частью продуманной стратегии?

Я отвечу на это, рассказав вам историю. Около 10 лет назад я слышал интервью с Джо Уолшем, одним из гитаристов группы The Eagles. В то время ему было, наверное, за семьдесят, и он сказал очень интересную вещь о жизни. Он сказал, что, пока ты живешь, жизнь кажется полным хаосом. Кажется, что ты не знаешь, что делаешь, принимаешь неверные решения, постоянно меняешь направление и двигаешься не туда. Всё кажется хаотичным и разрозненным. Но затем, в определенный момент, ты оглядываешься назад, и всё это начинает напоминать тщательно проработанный балет. Как будто всё и не могло сложиться иначе.

Это действительно отозвалось во мне, особенно в контексте того, о чем вы только что упомянули. До этого момента мне казалось, что моя жизнь развивалась во множестве разных направлений. И, чтобы внести ясность, каждый крупный поворот в моей карьере был осознанным решением. В тот момент каждый выбор имел для меня полный смысл. Но со стороны мой путь, вероятно, выглядел хаотичным, как будто я двигался в 15 разных направлениях одновременно, всё еще пытаясь понять, кем я хочу стать.

Услышав то интервью и размышляя о собственной жизни, я понял, что, сознательно или подсознательно, через всё, что я делал, всегда проходила одна красная нить. И внезапно всё обрело смысл.

Что это была за красная нить, объединяющая все эти, казалось бы, разные главы вашей жизни и карьеры?

Красная нить заключается в том, что я всегда стремился помочь человечеству стать межпланетным видом. Эта идея связывала всё, что я делал.

Даже если вернуться к тому факту, что я родился в Аргентине в 1966 году. Я искренне верю, что, если бы я родился в другом месте или в другое время, моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. Затем было решение моих родителей эмигрировать в Соединенные Штаты, когда мне было шесть лет. Этот опыт сформировал фундаментальную часть того, кем я стал.

Я всегда чувствовал себя скорее гражданином мира, чем гражданином какой-то одной конкретной страны, будь то Аргентина, США или где-либо еще. И если задуматься об идее превращения человечества в межпланетный вид, мышление такого рода становится важным, потому что на Марсе, Венере, Луне или где-либо за пределами Земли нет национальных государств.

Как только я начал смотреть на свою жизнь через эту призму, она переставила казаться хаотичным зигзагом. Вместо этого стало ясно, что каждое решение и каждый опыт внесли свой вклад в это главное стремление всей моей жизни.

Я как раз обсуждал это с кем-то несколько дней назад. Я чувствую себя счастливчиком, потому что встречал бесчисленное количество людей по всему миру, которые тратят всю свою жизнь, пытаясь понять свое предназначение. Некоторых этот вопрос не волнует, и это абсолютно нормально. Но многих волнует. Зачем я здесь? В чем мое предназначение? Кем я хочу стать? Это универсальные вопросы. И мне повезло, что в конце концов я нашел эту красную нить в собственной жизни.

Это упрощает вещи. Глядя вперед на ближайшие несколько десятилетий, это дает мне ясность и помогает легче принимать перемены и идти по любому пути, который ждет впереди.

С точки зрения предпринимательства, был ли урок, который вы усвоили на раннем этапе и который помог вам комфортно себя чувствовать в условиях неопределенности и смены направлений, сохраняя при этом четкое долгосрочное видение?

С точки зрения предпринимательства и стартапов, один из уроков, которые я усвоил очень рано, заключается в том, что, запуская проект, вы обычно четко представляете себе, к чему должен прийти бизнес и зачем вы его строите. Но путь к этой цели редко бывает прямым.

В начале карьеры мне привели одну аналогию. Она очень ориентирована на Америку, но применима повсеместно. Если вы плывете под парусом с восточного побережья США в Лондон, вы в целом знаете свой пункт назначения и знаете, что пересекаете Атлантику.

Но фактический маршрут может меняться в зависимости от корабля, погоды и океанских течений. Вы можете пойти на север вдоль побережья перед пересечением или направиться прямо через океан. Существует много возможных путей. Главное, чтобы перед отплытием вы знали свою цель: достичь Европы, пересечь Атлантику. Помимо этого, вы должны принять, что путешествие будет сопряжено с поворотами и изгибами. Изначально этот урок мне преподали в контексте стартапов, но со временем я понял, что он в равной степени применим и к самой жизни.

Глубокие технологии (Deep Tech) по своей природе непредсказуемы, и миссию на Венеру вряд ли можно свести к традиционному бизнес-плану. Однако, глядя на историю человеческой цивилизации, можно выделить несколько повторяющихся подходов к финансированию амбициозных передовых проектов. Первый подход — «продать мечту»: привлечь людей, вдохновленных смелой идеей, у которых есть как ресурсы, так и желание её поддержать. Другой подход можно охарактеризовать как «мышление конкистадора»: само путешествие мотивируется доступом к ценным ресурсам. Человечество инвестирует в исследования в расчете на то, что новые богатства, отрасли или стратегические преимущества в конечном итоге оправдают затраты. И есть третья стратегия, перекликающаяся с классическими китайскими стратагемами — «бить по траве, чтобы вспугнуть змею». Иными словами, сам путь к Венере может породить совершенно непредвиденные технологии, открытия и экономические возможности задолго до того, как будет достигнута первоначальная цель. Какая из этих стратегий вам ближе всего? Или при создании амбициозных проектов вы придерживаетесь совершенно иной философии?

Знаете, смешно, что вы задаете этот вопрос, потому что буквально час или два назад, возвращаясь из спортзала, я думал именно об этой теме. Я размышлял о своих сильных и слабых сторонах и о том, как пытался компенсировать эти слабые стороны на протяжении всей своей жизни и карьеры. Как ни парадоксально, одной из моих самых слабых сторон как предпринимателя всегда были деньги. Во многом это идет из детства. Я видел, как мой отец боролся за выживание, будучи иммигрантом в США. У него не было высшего образования, и он работал на нескольких работах, чтобы прокормить нашу семью. В какой-то момент он добился успеха, но затем потерял всё во время рецессии и был вынужден объявить о банкротстве. Он восстановил свою жизнь только для того, чтобы пройти через то же самое во время следующей рецессии. Я видел, какою эмоциональную и психологическую цену ему стоила погоня за деньгами. В детстве этот опыт мог подтолкнуть меня в двух направлениях. Я мог бы стать одержимым богатством, чтобы никогда не столкнуться с теми же трудностями. Вместо этого он возымел противоположный эффект: у меня сформировалось отвращение к погоне за деньгами исключительно ради денег. Взросление в 1980-х годах в Америке, в период, уделявший огромное внимание Уолл-стрит и финансовому успеху, вероятно, еще больше укрепило это чувство.

Поэтому, когда дело доходит до стартапов, я не считаю себя обладателем какой-то одной традиционной предпринимательской суперсилы. Я не инженер, не программист, не финансист и уж точно не продавец. Единственное, что у меня всегда хорошо получалось, - это объединять людей вокруг общего видения. В этом, пожалуй, и заключается мой настоящий навык: создать идею, которая увлекает меня, и найти людей, которые загорятся ею в равной степени. А затем собрать правильное сочетание талантов — нужных финансистов, маркетологов, инженеров и управленцев, — чтобы вместе реализовать это видение.

И это, вероятно, становится еще более важным, когда вы работаете над такими амбициозными и неопределенными проектами, как исследование Венеры?

Абсолютно. Потому что такие амбициозные проекты, как исследование Венеры или океана, редко начинаются с четкой бизнес-модели. Если говорить о США, а это очень капиталистическое общество, первый вопрос, который всегда задают люди: «Как вы собираетесь за это платить? Какова бизнес-модель?» Но исторически сложилось так, что величайшие исследования человечества почти никогда не двигались исключительно экономикой. Финансовая составляющая, конечно, присутствует всегда, но чаще всего экономическая ценность в самом начале неизвестна. Когда Христофор Колумб плыл через Атлантику, он не знал, что там есть другой континент. Он искал торговый путь в Индию. Когда европейцы прибыли в Латинскую Америку, они не знали, какие ресурсы откроют в итоге. Даже многие из основных экономических выгод проявились спустя века. Поэтому, когда люди спрашивают меня, какие ресурсы или ценность может предложить Венера, мой честный ответ: мы пока не знаем. Мы до сих пор не до конца понимаем Луну, хотя до нее всего несколько дней пути. В этом смысле исследования — это всегда ставка на будущие возможности.

В то же время человечество всегда реализовывало амбициозные проекты по множеству разных причин: исследования, наука, национальная гордость, безопасность, религия, эго, любопытство, даже любовь и семья. Эти мотивы часто оказываются столь же мощными, как и экономика.

Так если бы вам пришлось выбирать среди стратегий, которые мы обсуждали ранее, какая из них сегодня ближе всего к вашей философии?

Если бы мне пришлось выбирать, я бы, вероятно, склонился к третьей. К идее о том, что вы двигаетесь вперед шаг за шагом, и возможности раскрываются по пути. Мы до сих пор не знаем, что на самом деле влечет за собой колонизация Венеры, и каждый этап, скорее всего, потребует разных механизмов финансирования и мотивации. Первые шаги могут исходить от правительств, частных лиц, филантропии, научных институтов или даже геополитической конкуренции.

В чем я уверен, так это в том, что масштабные человеческие усилия всегда находили способы финансирования, как только достаточное количество людей верило в миссию.

Справедливо или нет, но ваше имя продолжают тесно связывать с OceanGate. Был ли это ваш первый технологический проект?

Нет, OceanGate на самом деле был моим пятым стартапом. Моим первым предприятием была компания по разработке технологий распознавания речи, которую мы запустили в Кремниевой долине в самый разгар интернет-бума.

Идея вращалась вокруг голосового взаимодействия с компьютерами, что, интересным образом, очень похоже на то, что мы видим сегодня с AI 25 лет спустя. Я основал эту компанию вместе со своим университетским другом, который был техническим мозгом этой идеи. Это было его страстью, но я сразу увидел потенциал и присоединился к этому путешествию.

Это оказался невероятный опыт, потому что мы прошли весь жизненный цикл предпринимательства всего за несколько лет. Мы начали с четырьмя сооснователями, двигавшимися в одном направлении, затем потеряли двоих из них и были вынуждены полностью изменить концепцию. В тот момент фактически остались только я и мой сооснователь, восстанавливавшие всё с чистого листа. Оттуда мы вырастили компанию: привлекали клиентов, генерировали выручку, привлекали капитал от сторонних инвесторов, разрабатывали продукт и презентовали его венчурным фондам. Мы были на волне интернет-бума. Мы открыли офисы в Сиэтле, и я даже летал в Стокгольм, чтобы открыть офис там. Но всего через несколько месяцев мы ощутили на себе обратную сторону цикла - крах интернет-бума. Тогда я впервые в жизни был вынужден увольнять людей. В конце концов мы продали компанию, так что я также узнал, что нужно для того, чтобы провести сделку по поглощению и затем интегрировать команду в более крупную организацию. Всего за три года я прошел весь спектр создания стартапа.

После этого мне нужно было решить, чем я хочу заниматься дальше. Я понял, что искренне люблю сам процесс создания стартапа - творчество превращения чего-то из чистого листа в реальность. Но я также осознал, насколько это требовательно. Я отслеживал свои рабочие часы в течение двух разных недель, и оба раза я работал более 100 часов. Это было невероятно тяжело.

И все же мне нравился этот опыт. Но я знал, что если буду делать это снова, то только в той области, к которой отношусь с настоящей страстью. Именно тогда я сместил фокус в сторону космоса, а со временем — и в сторону исследования океана. Та первая компания существовала с 1998 по 2001 год. OceanGate была основана только в 2009 году, и за эти восемь лет между ними я запустил еще несколько стартапов.

Какими они были? Было бы интересно услышать о поворотных моментах в вашем пути?

Итак, в 2002 году я пытался создать космический стартап. Проблема заключалась в том, что у меня еще не было конкретной идеи, связанной с космосом, я не был ни инженером, ни ученым и никому не был известен в космической отрасли. Я понял, что прежде чем запускать космическую компанию, мне сначала нужно решить эти проблемы. Одной из первых вещей, которые я сделал, было создание некоммерческой организации под названием Международная ассоциация космических предпринимателей (International Association of Space Entrepreneurs). Это было еще в 2003 году, когда Илон Маск только основал SpaceX, а Джефф Безос — Blue Origin.

Илон и Джефф были уникальными случаями, потому что у них уже было личное состояние для финансирования собственных космических проектов. Но мы думали о том, что они могут стать передовым отрядом гораздо более крупного движения: успешные предприниматели из других отраслей со временем переходят в космос.

В этом и заключалась цель — объединить опытных предпринимателей из разных секторов и вдохновить их на создание космических компаний. Со временем мы вырастили это сообщество примерно до 2500 членов по всему миру. И вы должны помнить, что это было еще до появления Facebook. Сегодня построить онлайн-сообщество относительно легко, но тогда это было гораздо сложнее.

Следующим осознанием было то, что даже если успешные предприниматели из других отраслей захотят создать космические компании, им все равно потребуется финансирование. Сегодня в космическую отрасль ежегодно текут миллиарды долларов, но в то время инвесторы в значительной степени игнорировали этот сектор.

Поэтому следующим стартапом, который я основал, стала сеть Space Angels Network, созданная для связи аккредитованных частных инвесторов со космическими стартапами на ранних стадиях. Идея заключалась в том, чтобы помочь этим предпринимателям получить хотя бы несколько сотен тысяч долларов для запуска своих компаний. Эта организация существует и сегодня, и даже спустя годы после моего ухода она продолжает расти. Она остается одной из самых активных инвестиционных групп посевного этапа в космической сфере в мире.

В конечном итоге это привело меня к работе над двумя стартапами одновременно. Я вернулся к своим технологическим корням после того, как бывший коллега по компании из сферы распознавания речи предложил мне стать сооснователем нового технологического проекта. Я согласился, но только при условии, что не буду занят в нем полный рабочий день, потому что уже знал, что моя долгосрочная страсть лежит в другой области.

В то же время, в 2009 году, я познакомился со Стоктоном Рашем, который позже стал моим сооснователем в OceanGate. Таким образом, в 2009 году я обнаружил, что основываю две компании одновременно: технологический стартап, в котором я участвовал частичный рабочий день, и OceanGate, который быстро стал моим основным фокусом.

Как вы привлекаете инвесторов в такие проекты, как исследование космоса или океана, которые могут стать прибыльными только через десятилетия и требуют первоначальных инвестиций?

На самом деле это характерно не только для космоса, но и для всего сектора Deep Tech, включая робототехнику и биотехнологии. Одно из преимуществ наличия глубокого технологического видения заключается в том, что привлечь внимание людей относительно легко. Это помогает привлекать таланты, инвесторов и возможности. Даже нечто столь амбициозное, как исследование Венеры, становится отличным поводом для начала разговора. Инвесторам часто любопытно хотя бы спросить: «А что именно представляет собой этот проект по Венере?». Так что в этом смысле видение открывает двери.

Но обратная сторона заключается в том, что как фаундер в сфере Deep Tech вы не можете полагаться только на видение. Одной страсти недостаточно. Вам нужны две вещи, особенно на ранней стадии.

Во-первых, вам нужна бизнес-модель на ближайшую перспективу, которая имеет смысл. У вас может быть смелая долгосрочная цель, но инвесторам нужно видеть, как компания может создавать ценность в ближайшем будущем.

Хороший пример — SpaceX. Долгосрочным видением Илона Маска была колонизация Марса. Но инвесторы не финансировали колонизацию Марса 25 лет назад, и, честно говоря, большинство не финансирует её и сегодня. Во что они инвестировали, так это в краткосрочную возможность — кардинальное снижение стоимости запуска спутников на низкую околоземную орбиту. Это бизнес-обоснование имело смысл. Инвесторы понимали, что, если затраты на запуск существенно снизятся, рынок спутников вырастет колоссально. Вот что они финансировали. Видение Марса помогло ему войти в кабинет, но именно экономика ближайшей перспективы закрыла сделку.

Вторая необходимая вещь - это надежная команда основателей. На этой ранней стадии инвесторы обычно делают ставку больше на людей, чем на сам план. Возвращаясь к аналогии с парусным спортом: если инвесторы финансируют плавание с восточного побережья США в Лондон, они уже знают, что путешествие будет сопряжено с неожиданными поворотами. Они инвестируют не потому, что верят, будто каждый шаг маршрута пройдет строго по плану. Они инвестируют, потому что доверяют капитану и команде, которые смогут адаптироваться и все равно достичь пункта назначения.

Так что для меня всё сводится к двум вещам: наличие практичной модели на ближайшую перспективу и создание компетентной, всесторонне развитой команды вокруг этого видения.

Океан и космос кажутся полными противоположностями, однако вы естественно перемещались между обоими мирами. Как вы думаете, почему этот контраст вас никогда не смущал?

Потому что мое настоящее призвание - помогать человечеству стать межпланетным видом, а и космос, и океаны в конечном счете вращаются вокруг человеческого фактора. Моим фокусом всегда были пилотируемые космические полеты и присутствие человека под водой. И если задуматься, у космоса и глубокого океана на самом деле много общего. И то, и другое — это то, что мы называем «экстремальными средами», местами, где человеческое тело просто не предназначено для выживания само по себе. Системы, необходимые для отправки людей в эти среды, удивительно похожи. Отправляетесь ли вы в космос, под воду, на экстремальные высоты или в жесткие температурные условия, вам все равно придется решать одни и те же базовые задачи: жизнеобеспечение, контроль температуры, управление давлением, системы безопасности. В некоторых случаях физика инвертируется, но инженерные принципы остаются очень похожими. По сути, это один и тот же чек-лист.

Я приведу вам пример. Во время моей работы в OceanGate один мой друг основал компанию, эксплуатирующую дирижабли - по сути, современные цеппелины для туризма и коммерческой деятельности. Однажды за обедом он начал набрасывать схему их операций на салфетке. Дирижабль, система причала, наземная команда, то, как они организуют посадку и перемещения.

Я сидел напротив него, поэтому смотрел на рисунок вверх ногами. И вдруг я понял, что это выглядит почти идентично тому, как мы управляли нашими батискафами. Когда он закончил, он повернул салфетку, чтобы правильно объяснить систему дирижабля, и я сказал ему: «Если ты снова посмотришь на это вверх ногами, то это практически то, как мы проводим операции с подводными аппаратами».

Он боролся с гравитацией, чтобы подняться вверх; мы боролись с плавучестью, чтобы опуститься вниз. По мере того как он поднимался, давление воздуха снижалось; по мере того как мы погружались, давление росло. Но фундаментально инженерная логика была одной и той же. На самом деле многие инженеры подводных аппаратов изначально приходят из аэрокосмической сферы. Они просто берут то, что узнали в аэрокосмической инженерии, и инвертируют свой анализ. Так что, несмотря на то, насколько разными океаны и космос кажутся на поверхности, технологически и операционно они очень тесно связаны.

Какова была главная цель проектов по исследованию океана? Было ли это научное открытие, идея будущих подводных поселений, добыча ресурсов или что-то совершенно иное? Что именно вы надеялись найти в глубоком океане?

Для OceanGate первоначальное видение на самом деле уходило корнями в исследования. И Стоктон Раш, и я выросли с мечтой стать астронавтами. Что привлекало нас в этой идее, так это не слава или технологии, а само исследование — идея отправиться туда, где никто раньше не был.

В какой-то момент мы поняли, что при нашей жизни для людей более реалистично расширить свое присутствие под водой, чем в космосе. Создание подводных сообществ, исследовательских станций или даже подводных городов казалось гораздо более достижимым, чем строительство поселений на Марсе, независимо от того, что пыталась сделать SpaceX в то время. Поэтому изначально мы рассматривали возможность строительства подводных мест обитания и исследовательских станций. Но очень быстро мы поняли, что для этого потребуется гораздо больше капитала, чем у нас было. Важно помнить, что Стоктон изначально не пытался построить компанию. Он искал возможность инвестировать в нее. Он был тем, кого называют «суперангелом» — инвестором, готовым вложить значительный капитал, но не в масштабах миллиардера, способного профинансировать целый проект подводной цивилизации. Поэтому нам нужно было найти правильную отправную точку. Что-то амбициозное, но при этом финансово достижимое. Именно тогда мы сосредоточились на транспорте.

Мы верили, что если человечество в конечном итоге создаст подводные места обитания, ему понадобится надежный способ перемещения людей между поверхностью и этими объектами. В то время, да и, честно говоря, сегодня, большинство подводных мест обитания находились на очень небольшой глубине, потому что доступ зависит от дайвинга. Аквалангисты могут безопасно погружаться только до определенной глубины, а за ее пределами вам требуются дыхательные смеси, барокамеры для декомпрессии и очень сложные процедуры. Стоктон и я верили, что идеальным будущим решением станут подводные среды обитания, работающие при давлении в одну атмосферу, то есть люди потенциально смогут жить на гораздо больших глубинах, не адаптируя свое тело к экстремальному давлению. Но если вы хотите построить такое будущее, вам сначала нужна транспортная система, способная безопасно достигать этих глубин. Вот где появились батискафы. Мы посмотрели на технологии и поняли, что это то, что мы реально можем построить и профинансировать. Мы могли купить и эксплуатировать подержанный батискаф в рамках бюджета, который Стоктон был готов инвестировать.

Таким образом, первоначальной целью батискафов OceanGate был не туризм и не добыча полезных ископаемых. Это было начало разработки того, что, как мы верили, в конечном итоге могло стать транспортной системой для будущих подводных сообществ и исследовательских станций, которых в то время еще не существовало, но которые, как мы верили, человечество однажды построит.

Именно тогда вы поняли, что ваш опыт подводных исследований однажды может стать непосредственно применимым к будущим человеческим миссиям на Венеру?

Именно. Помните ваш предыдущий вопрос о красной нити, проходящей через мою жизнь? На первый взгляд, создание OceanGate и управление батискафами под водой кажется полным отклонением от курса. Но годы спустя, когда я начал фокусироваться на Венере, я понял, что эти опыты были связаны напрямую. Если люди когда-нибудь отправятся на Венеру, мы, скорее всего, не будем жить на поверхности планеты, потому что давление и температура там слишком экстремальны для выживания человека. Вместо этого мы, скорее всего, будем работать примерно в 50 километрах над поверхностью, в атмосфере — по сути, на плавучих исследовательских станциях или в летающих городах, похожих по концепции на высотные платформы в стратосфере Земли. Что удивительно, так это то, что атмосфера Венеры настолько плотная, что разница давлений между 50 километрами над поверхностью и самой поверхностью примерно эквивалентна погружению примерно на 1000 метров под воду здесь, на Земле. Так что если мы когда-нибудь отправимся с этих плавучих станций вниз, к поверхности Венеры, это будет очень похоже на управление глубоководным батискафом. Внезапно весь мой опыт работы с подводными аппаратами стал непосредственно применим к исследованию Венеры.

Давайте представим, что человечество уже колонизировало Венеру, и миссия всей вашей жизни выполнена. Как тогда выглядел бы ваш обычный вечер? Как бы вы проводили время и какими хобби или увлечениями, по вашему мнению, вы бы занялись, когда эта конечная цель была бы достигнута?

Люди иногда спрашивают меня, почему я не беру отпуск. Моя девушка любит отпуск, но она также знает, что я редко их беру. Причина в том, что многое из того, что люди делают для отдыха, уже является частью моей «работы». Я имею возможность проводить время, исследуя идеи и проекты, которые мне искренне нравятся. В какой-то момент моя дочь даже сказала мне: «Папа, тебе нужны друзья». Я спросил ее, что она имеет в виду, и она ответила: «У тебя нет друзей вне работы». И в каком-то смысле она была права. Большинство моих друзей связаны с моей работой, но это потому, что мы разделяем одни и те же страсти: космос, океаны, исследования, инновации.

Мне повезло превратить многие из моих личных интересов в настоящую карьеру.

Даже музыка — пример этого. Раньше я играл музыку исключительно ради удовольствия. У меня до сих пор за спиной стоит гитара, но несколько лет назад я запустил стартап, связанный и с музыкой.

Правда заключается в том, что для таких людей, как я, достижение одной цели обычно становится просто стартовой точкой для следующей. Так что, честно говоря, я бы, вероятно, проводил свои вечера в размышлениях о том, что будет дальше.

Много лет назад я пытался представить, каково это, если бы люди могли жить 400 или 500 лет и реально наблюдать за несколькими этапами расширения цивилизации за пределы Земли. И я понял кое-что о себе. Меня больше всего интересует ранняя творческая фаза создания чего-то нового. Это похоже на стартапы. Я люблю создавать компании с нуля, но я никогда не смог бы провести жизнь, управляя крупной, зрелой корпорацией. Я думаю, с колонизацией Венеры для меня было бы то же самое. Захватывающей частью была бы помощь в ее становлении в самом начале. Но как только она стала бы стабильной и функционирующей, мое любопытство, вероятно, переключилось бы на что-то другое.

Моим идеальным будущим на самом деле было бы что-то очень похожее на старое видение из Star Track: находиться на корабле с командой, помогая осваивать один новый рубеж за другим. Вы помогаете построить первое поселение на Венере, затем, как только оно начинает функционировать, вы двигаетесь на Марс, а затем к тому, что будет после него.

Для меня мечта заключается не просто в достижении одного пункта назначения. Она - в продолжении самого путешествия.

Мы познакомились на Startup Moldova Summit, где вас слушали сотни молодых людей в аудитории. И это интервью будут читать люди, которые только начинают свой предпринимательский путь. Мы не можем оставить их без вашего совета: как предпринимателям добиться успеха в будущем, определяемом неопределенностью?

Не бойтесь совершать ошибки. Любое решение в жизни можно отменить. За исключением одного - лишения жизни. Эта перспектива исходит из моего военного прошлого. Одна из вещей, зафиксированных в вас в армии, - быть осторожным с тем, куда вы направляете свое оружие, потому что как только вы спустите курок и пуля покинет винтовку, вы не сможете вернуть ее обратно. Но помимо этого, большинство ошибок в жизни обратимы.

Худшее - это не предпринимать никаких действий вообще. Много лет назад Майкл Джордан произнес знаменитую фразу: «Я промахнулся в 100% случаев, когда не делал броска». Вы не можете бояться неудачи. Вам следует бояться только того, что вы никогда не попробуете.