Так сложилось, что за свою жизнь я хорошо был знаком с тремя челюстно-лицевыми хирургами. С каждым из них я познакомился по банальной причине. Каждый из них меня оперировал. Начиналось все с операции, а потом продолжалось в уважительно-дружеском общении. Хирурги – особая каста, даже среди касты врачей. Искренне восхищался каждым из них. Но мне всегда казалось, что это чисто «мужская» профессия.

Поэтому, когда я увидел в профиле Рано Раду, профиле пластического хирурга, еще и строчку: «челюстно-лицевой хирург», я решил, что попробую договориться об интервью. Интересно разрушать стереотипы.

Интервью прошло на террасе Sincer-a. Более чем уверен, что из десяти знакомых, кто прошел за время разговора мимо нас, никто бы не угадал бы профессию хрупкой женщины, сидевшей напротив меня.

Sincer, лето, капучино. Интервью, которое сейчас перед вами – не «медицинское». Скорее о том, как это, быть «пластическим хирургом»

Рано, добрый день. Если вопрос бестактный, то вы так мне скажите. Но у вас такое необычное имя, да еще в сочетании с молдавской фамилией Раду, что просто любопытно, кто ваши родители? Если я что-то не то спросил, поправьте меня…

Мой отец – узбек, у мамы украинско-еврейские корни. Ну мой муж из Молдовы, так что неудивительно, что у него фамилия «Раду».

Вы успели уже влюбиться в Кишинев? После Санкт-Петербурга хотя бы климат может показаться чарующим…

Я не первый раз в Кишиневе. Пять-шесть лет назад мы с мужем приезжали познакомиться с его родителями. Так что это уже второе мое знакомство с городом. Мы с мужем выбирали новое место для работы, и выбор пал на Кишинев, все-таки это его родной город.

Интересно было услышать ваше мнение. Перед нашей встречей я поискал информацию о вас, понял, что вы работали не только в Санкт-Петербурге, как пластический хирург, но и, даже, во Франции…

Во Франции – это была стажировка. Работая в пластической хирургии в Санкт-Петербурге было не так уж трудно попасть на стажировку в Европу. Но если говорить именно о работе, то весь мой стаж как пластического хирурга приобретен в Санкт-Петербурге. Плюс, теперь, Кишинев.

Сколько уже лет вы – пластический хирург?

Моя первая специализация – челюстно-лицевая хирургия. Но это изначально был промежуточный этап. В медицину я шла с четким пониманием, что буду заниматься пластической хирургией. А к ней было два пути – либо через общую хирургию, либо через челюстно-лицевую. Но, поскольку в пластической хирургии я планировала заниматься именно лицом, ты выбор челюстно-лицевой хирургии был предсказуем. Тем не менее, ординатуру я прошла по челюстно-лицевой хирургии, для меня это был мой путь становления пластическим хирургом.

Так, все-таки, сколько лет вы уже пластический хирург?

В следующем году будет 10 лет. Как пластический хирург я начала работать в 2014 году.

Интересно… Уверен, вы знаете это положение, что человек становится профессионалом в какой-то специальности после 10 000 часов практики. За 10 лет вы набрали уже 10 000 часов?

Никогда не задумывалась посчитать в часах свой рабочий опыт. Здесь, в Молдове, главврач меня спрашивал, сколько операций я сделала за свою жизнь. При желании это, конечно, можно посчитать.

Мы можем сейчас прикинуть. Сколько часов в день вы работаете? Сколько вообще часов в день работает пластический хирург?

Все хирурги по-разному, это зависит и от специализации. У меня получается две-четыре операции в день, плюс консультативный прием и перевязки.

А сколько длится операция?

От сорока минут до трех часов. Лично у меня не бывает более продолжительных операций. Я работаю с лицом, с определенными зонами, я не берусь за все.

То есть у вас узкая специализация?

Да. Есть хирурги, которые по чуть-чуть занимаются всем, мне больше по характеру другой вариант, заниматься чем-то одним. Тогда и вырабатывается навык работы, практически автоматизм. Это очень важно, даже бывает так, что после двух недель отпуска я уже начинаю нервничать, представляю, как буду «выходить» из отпуска и включаться в работу.

Есть известная фраза знаменитого пианиста Святослава Рихтера: «Если я не занимаюсь один день, это чувствую я, если два дня — это слышит оркестр, три дня — слышит публика». Можно перенести ее на пластическую хирургию?

Думаю, что не только на пластическую хирургию. Перерыв в практике даже на несколько дней сказывается не сколько на качестве работы, сколько на времени проведения операции. Когда твои действия и действия команды доведены до автоматизма, то если вы долго «не в процессе», то скорость работы неизбежно замедляется. Поэтому, кстати, мне кажется правильным мой выбор узкой специализации в пластической хирургии. Потому что до автоматизма можно довести несколько навыков, но не десятки или сотни.

Так на чем специализируетесь именно вы?

Я работаю только по лицу. Люблю работать с глазами, точнее с веками. Это то, что называется блефаропластика. Также моя специализация - удаление комков Биша. Это хирургическая операция, направленная на изъятие скоплений жировой ткани щек с целью уменьшения их округленности, придания скулам четкости, а овалу лица выраженности. Добавлю еще и подтяжку верхней губы. Возможно, со временем я буду расширять специализацию, но пока мне нравится оттачивать мастерство именно в этих направлениях.

Пока вы говорили, я считал в уме. Две-три операции в день, три-четыре часа в день, в год это около тысячи или чуть больше операционных часов. За десять лет и получается «искомая» сумма в десять тысяч часов, которые характеризуют высший уровень профессионализма. Но легким такой труд не назовешь. Вы бы посоветовали своей дочке стать пластическим хирургом?

Это тяжелый путь, очень много учебы. Пройти его можно только если есть сильное желание. У нас были студенты, которые на этапе учебы понимали, что это не их и уходили из медицины. Пластический хирург – это сложно и очень ответственно.

Как получилось, что вы сделали такой выбор?

На мой выбор сильно повлияла моя мама. По маминой линии все женщины в нашей семье были врачами – мама, бабушка, прабабушка. И мои родители сильно хотели, чтобы я тоже стала врачом. А я очень сильно сопротивлялась этой идее, когда была подростком. До девятого класса перебирала в голове любые специальности, лишь бы не стать врачом. Но с десятого класса я стала задумываться, что «другие» специальности меня не очень тянут, а вот мысль представить себя пластическим хирургом, именно с этой специализацией в медицине, мне стала очень нравиться. Ассоциируя себя с врачом, я никак не ассоциировала себя, например, с терапевтом. А вот в хирургии, особенно в пластической, я видела элемент творчества. Ты своими руками преображаешь человека и делаешь его более счастливым.

А ответственность вас не пугала? Ведь в хирургии цена ошибки особенно велика…

В пластической хирургии операции всегда плановые. Не бывает экстренных случаев, когда я должна срочно приехать в клинику и в любом состоянии прооперировать пациента. За годы работы я досконально изучила факторы, которые негативно влияют на мои руки. Могу перед операцией выпить чай, но не буду пить кофе. Если я знаю, что пойду на вечеринку, то я никогда не запланирую операцию на следующее утро, я сама планирую свой график. Кроме того, с годами приобретаешь все больше опыта, мы работаем не одни, а в команде. У меня есть моя ассистентка, медсестра, на операциях с общим наркозом присутствует и анестезиолог. Так что нештатные ситуации не случаются.

То есть от пластического хирурга не услышишь тех баек, которые могут рассказать хирурги скорой помощи?

За всю мою историю работы неожиданностей у меня не было. Кроме того, перед операцией есть такая часть, как «разметка», тут невозможно что-то перепутать или ошибиться. Я размечаю будущую операцию до миллиметра, рисую все, что мне непонятно. Плюс у нас есть операционный большой экран, я могу туда установить фотографию пациента, которая постоянно будет давать мне ориентир по ходу операции.

Что помогает вам не выгорать? Ведь ваша работа – это череда повторяющихся день за днем операций…

Первое – любовь к профессии. Как бы банально это не звучало, но это действительно так. Мой вынужденный выбор стать врачом оказался лучшим выбором, который я могла сделать. Бесспорно, в любой профессии, даже если ты ее сильно любишь, может наступить эффект выгорания. Но для этого у меня есть спорт. Я играю в теннис, занимаюсь функциональным тренингом, бегаю. Много лет мечтаю добавить к этим видам еще зимние лыжи и сноуборд, но тут я очень боюсь травм. Сломать руку для меня было бы трагедией.

Благодарность пациентов тоже помогает?

Бесспорно. Главное еще до операции убедиться, что мы с пациентом друг другу подходим и что я смогу удовлетворить все потребности и ожидания пациента. Если пациент хочет больше, чем мы можем предложить, и я заранее понимаю, что результат не принесет того счастья, что человек ожидает, то уже на этапе консультации лучше отказаться от такой работы. Быть благодарным и уметь благодарить – это свойство характера человека. Есть пациенты, которые благодарят уже в день операции, им нравится их новая внешность даже с отеком. А есть люди, которым нужно полгода, чтобы принять «новых» себя. Даже когда изменения к лучшему, человеку нужно время, чтобы их принять.

Рано, у нас получился такой серьезный разговор, что хочу его разбавить в конце. Ваш папа – узбек, а вы умеете готовить плов?

Папа великолепно готовит плов и манты, но я готовить плов не умею. Признаюсь.

Добавьте что-то несерьезного от себя про себя. Нужна улыбка в завершении, мы были слишком серьезными в обсуждении.

Несерьезного? Я люблю читать книги в жанре фэнтэзи. «Властелина колец», мне кажется, я перечитала уже раз три. «Гарри Поттер» - тоже в числе фаворитов. Хотя и про «Шантарам» молчать не буду. Замечательная книга.

Тогда, на прощание, посоветуйте мне, кишиневцу, куда мне сходить пообедать или поужинать?

Мне нравятся «хипстерские» места. Не зря же мы сейчас пьем кофе в Sincer. А еще – сходите в COHYA, на Рышкановке.

Спасибо за интервью, Рано. Надеюсь, что вы полюбите Кишинев также, как и мы.

Павел Зинган