C основателями Офтальмологического центра «Микрохирургия глаза» - Геннадием и Дмитрием Танурковым я познакомился больше 20 лет назад. Но уже на тот момент у них за спиной было уже десятилетие опыта работы в офтальмологии.

История клиники началась в 1994 году, когда два брата, 19-летний Геннадий и 22 - летний Дмитрий Танурковы открыли в Кишиневе офтальмологический кабинет и начали сотрудничать с знаменитой «Микрохирургией глаза» Святослава Федорова.

Сегодня клиника Mikof - это 120 сотрудников, 60-коечный стационар, 50 000 пациентов в год и только что привезённый фемтосекундный лазер SMILE Pro стоимостью около миллиона долларов.

Геннадий Танурков, директор и совладелец клиники, рассказал, как всё начиналось, зачем они оперировали снежного барса и чего ждать от офтальмологии в ближайшие пять лет.

Геннадий, добрый день. Подумал, что знаком с тобой и Дмитрием тысячу лет, но никогда не задавал классический вопрос: «А как все начиналось?». Как пришло решение открыть офтальмологическую клинику? На семейном совете?

Совета не было, была случайность. В 1994 году мне было 19 лет и мне пора было уже заняться своим делом.

Не могу удержаться и не «перенести» эту фразу в 2025 год, в сегодняшние реалии: «Мне исполнилось 19 лет, нужно было чем-то заниматься, и я решил открыть офтальмологическую клинику». Просто уже не могу себе такого представить. 19 лет, это первый-второй курс медицинского университета?

Скажу тебе больше, я не учился в медицинском университете. Медицинское образование – у Дмитрия. Он главный врач клиники, он закончил медицинский университет, он прошел резидентуру, а потом и интернатуру по офтальмологии уже в России. Я же – администратор клиники, моя задача и в первый день, и сегодня – наше развитие.

Снимаю шляпу. Начать с братом сложнейший медицинский бизнес в 19 лет и продолжить его с братом больше 30 лет! Мой глубочайший респект.

В первые годы мы были скорее организаторами. Собирали группу пациентов, приезжал врач из клиники Федорова, проводил осмотр, и мы всех пациентов отвозили на операции в Чебоксары - это первый филиал, который открыл Фёдоров. 2 200 километров от Кишинёва. Мы были, по сути, посредниками между молдавским пациентом и клиникой Фёдорова.

Но когда я познакомился с вами в начале 2000-х у вас была уже полноценная клиника…

Да, мы стали развиваться прямо напротив сегодняшнего здания клиники. Арендовали кабинеты для диагностики и врача, оборудовали первую операционную. Потом добавились палаты, чтобы пациенты могли пройти реабилитацию под нашим наблюдением.

Учитывая, что сейчас у клиники собственное пятиэтажное здание, нашпигованное современной техникой, то я представляю, сколько вы инвестировали в развитие за все годы…

За 30 лет мы трижды полностью сменили весь парк оборудования -  не обновили частично, а именно заменили всё и сильно дополнили. Буквально недавно, ты еще видел его не распакованным в коридоре, добавили лазер Carl Zeiss уже второго поколения. Только в этом направлении инвестиции около миллиона евро.

Но я не воспринимаю это как инвестиции в бизнес в обычном смысле. Это скорее обязательство перед пациентом. Человек приходит к тебе с единственными глазами, которые у него есть. У тебя нет права предложить ему вчерашнюю технологию только потому, что она уже окупилась. Так что инвестиции в медицине – это не на старте, это – навсегда.

Больше пяти лет назад мы с тобой делали интервью, ты тогда говорил о 20 000 пациентов в год…

Когда начинали, то принимали 8-10 тысяч пациентов в год, 20-30 тысяч было в наше прошлое интервью. Сейчас – около 50 000 обращений пациентов в год. Так что миллионный пациент у нас уже был, но я даже не помню, чтобы особо это как-то отмечали, для нас дорог каждый наш пациент.

Сколько специалистов сейчас в клинике?

Общий штат - 120 человек. Врачей и специалистов около 25–30: 15 офтальмологов, 3 лор-врача, 3 анестезиолога, 2 кардиолога. Плюс медсёстры, администрация, технический персонал.

Кардиолог в офтальмологической клинике — это зачем?

Когда у тебя поток операций в день, кардиолог необходим. Не для лечения сердечных заболеваний - для обеспечения безопасности операций. Ну и приём тоже ведёт — на это выделено время.

Стационар на сколько коек?

На 60. Сегодня, например, госпитализировано 26 человек.

Раньше вы сами отвозили пациентов оперироваться в другую страну, вы так начинали. Сегодня пациенты могут выбрать клинику в Румынии, Германии, Израиле. Почему они выбирают вас?

Хороший вопрос. Мы никогда не думали в категории «конкурировать с заграницей». Мы просто работаем так, чтобы нашим пациентам не было смысла никуда ехать. Оборудование у нас — то же самое, что стоит в лучших клиниках Европы. Врачи обучены там же. Протоколы — те же. При этом пациент находится дома, рядом с семьёй, говорит на родном языке, и стоимость значительно ниже. Мы не убеждаем людей оставаться - просто стараемся сделать так, чтобы у них не было причины уезжать.

Тридцать лет - это очень большой срок для любого бизнеса, а для частной медицины в Молдове особенно. Что не даёт остановиться?

Мы никогда не воспринимали это как бизнес в чистом виде. Пациент, которого ты прооперировал 20 лет назад, приводит сегодня своих детей. Молодые люди, которых мы оперировали, приводят своих родителей. Это другой уровень ответственности. Это то, что нас всегда поддерживало – обязательства перед людьми, которые нам доверяют.

Ты застал, наверное, все этапы технологической революции в рефракционной офтальмологии. Как это выглядело изнутри?

В конце 80-х — начале 90-х была радиальная кератотомия: знаменитые фёдоровские насечки. Всё делалось вручную — алмазным ножом, глубиной 30–70 микрон. Компьютер рассчитывал, сколько насечек, на каких градусах и какой глубины. Но делал человек. Потом появились ручные инструменты, которые имитировали современный ЛАСИК. Затем — первые лазеры с широким пучком, потом сканирующее пятно, ультракороткие импульсы. Ну а потом — фемтосекундные лазеры. Время операции снизилось с 40 секунд до 8 секунд.

Вы только что привезли SMILE Pro. Именно этот лазер обеспечивает, что операция проходит за 8 секунд?

Давай уточним, воздействие лазера длится 8 секунд, операция занимает чуть больше времени.

Объясни, что на самом деле происходит с глазом за эти 8 секунд — и почему это принципиально другой уровень?

Попробую объяснить просто. Роговица — это прозрачная линза перед глазом. Если она неправильной формы, человек видит размыто. Задача рефракционной хирургии — эту форму скорректировать. Вопрос только в том, как именно.

Первое поколение — 80-е годы, фёдоровская кератотомия — хирург делал надрезы на роговице вручную, алмазным ножом. Всё рассчитывал компьютер, но делал человек. Ювелирная работа, очень зависящая от конкретных рук и конкретного дня. Потом появился ЛАСИК. Уже лазер — но сначала нужно срезать лоскут роговицы, откинуть его как крышку, отработать лазером по открытому слою и вернуть крышку на место. Разрез — 20 миллиметров. С точки зрения биомеханики роговицы — серьёзное вмешательство.

Теперь SMILE Pro. Здесь нет никакого лоскута. Лазер формирует внутри роговицы — не снаружи, а именно внутри — тонкую линзу нужной формы. Лентикулу. Через разрез в два миллиметра хирург эту линзу извлекает. Всё. Роговица перестроена, форма изменена, зрение скорректировано. Два миллиметра против двадцати — в десять раз меньше. Нервные окончания почти не затронуты. Синдром сухого глаза после операции — значительно реже, чем после ЛАСИК. Биомеханика роговицы — значительно лучше.

Теперь про скорость. Лазер, который мы приобрели — ZEISS VisuMax 800. Это немецкая компания Carl Zeiss Meditec. Не нужно долго объяснять, что такое Zeiss — это компания, чья оптика стоит в телескопе Hubble. Они делали объективы тогда, когда большинства нынешних производителей медтехники ещё не существовало. Так вот, их лазер работает на частоте два миллиона импульсов в секунду. Два мегагерца. Предыдущее поколение — 500 килогерц. Лазер в четыре раза быстрее, а каждый импульс при этом точнее — они плотнее прилегают друг к другу, разрез получается исключительно гладким. Именно поэтому — 8 секунд на глаз. Пациент лежит, смотрит в точку, и всё уже закончилось.

Вы первые привезли такой лазер в Молдову?

Это не самоцель - быть первым. Мы долго смотрели, как технология развивается, ждали, когда она действительно созреет. SMILE Pro — это уже не эксперимент, это проверенная платформа с серьёзной доказательной базой. Инвестиция — около миллиона евро. Для частной клиники в Молдове решение непростое. Но мы понимали: либо ты идёшь вперёд, либо стоишь на месте.

Какие операции самые частые?

Удаление катаракты и коррекция рефракции - близорукость, астигматизм. По мере старения населения уровень заболеваний катарактой только растет.  Сегодня 60–65 лет — это молодой, активный человек, которому начинающаяся катаракта уже создаёт дискомфорт. И мы оперируем на любой стадии — даже с рефракционной целью: когда катаракты формально ещё нет, но качество зрения уже мешает жить.

Слушай, а что была за легендарная история помощи кишиневскому зоопарку, я что-то мельком слышал, но не знаю подробностей?

Да, было две операции. Первая снежному барсу, вторая –детенышу кенгуру. У обоих была врождённая катаракта. Животных привозили сюда: отвезти оборудование туда невозможно. Усыпляли здесь, оперировали. Понятное дело, что в свободное от работы с пациентами время. Помощь – помощью, но безопасность прежде всего.

Могу себе представить эмоции врачей и персонала, которые делали операции барсу…

Нас обрадовало по результату, что ветеринары потом сообщили, что у барса появились зрительные реакции.

Хороший пример готовности клиники к любым потрясениям. Кстати, как вы работали, когда недавно были системные отключения света по всей Молдове?

Свет выключился во время очередной операции, но никто ничего не заметил. Мгновенно включились генераторы. У нас две автономные электростанции суммарной мощностью почти 200 киловатт. Работаем на них абсолютно автономно - запаса хватает на сутки и больше. Если докупать топливо, то хоть месяц могли бы проработать.

Искусственный интеллект уже вошёл в вашу работу?

Он вторгается в оборудование и потихоньку - в диагностику. Новый SMILE Pro уже имеет элементы ИИ. В радиологии искусственный интеллект давно работает активно, до офтальмологии широко пока не добрался - но это вопрос ближайшего времени.

Твой прогноз, что будет в офтальмологии через 5–10 лет?

Радикальных прорывов в рефракционной хирургии я не жду - она и сейчас на очень высоком уровне. Скорее, будет автоматизация диагностики: уже появляются станции, которые обследуют пациента без врача и отправляют данные дистанционно. И в целом - всё меньше человеческого фактора в ключевых моментах операции.

Клинике уже 30 лет. Будет 50?

Надеемся и будем работать над этим.