В мире виноделия есть регионы, вина из которых формируют премьер-лигу мирового виноделия, и Бароло – один из них. Чтобы представить в какой лиге играет Бароло, достаточно сказать, что гектар земли здесь стоит от двух до восьми миллионов евро. Причем гектар «стоит», но купить его невероятно трудно.

Зона производства Бароло ограничена коммунами, и расширить её невозможно. Свободной земли практически нет. Виноградники часто передаются по наследству внутри семей. Если участок появляется на рынке, его стремятся выкупить соседи-виноделы еще до того, как информация станет публичной. 

Но так было не всегда. К середине XX века регион Бароло находился в глубоком кризисе и почти забытьи. Вино было тяжелым и консервативным, спрос падал. В 80-х годах ситуация дошла до предела: группа молодых виноделов, вошедших в историю как Barolo Boys, совершила революцию, кардинально обновив традиционные для региона технологии. Их радикализм сработал. Американские критики, включая Роберта Паркера, вывели Бароло на мировой рынок. Цена гектара земли в зоне взлетела с нескольких тысяч до миллионов евро. Сегодня Бароло — это 11 коммун, строжайший регламент DOCG и 38 месяцев обязательной выдержки из которых минимум 18 месяцев - в дубе.

Именно в этой среде сегодня работает Игорь Пушкашу. Для молдавского виноделия Игорь - фигура уникальная. Он не просто уехал в Италию, он интегрировался в высшую лигу Пьемонта. Его вино Barolo Classico получило титул «Best in Show» на Decanter World Wine Awards - фактически это признание его одним из лучших виноделов мира.

Сегодня Игорь консультирует топовые хозяйства, восстанавливает старинную усадьбу 1850 года в коммуне Роди и готовит запуск собственного бренда Stelùm. За этим стоит прагматичный расчет и опыт, от гигантских корпораций США до работы на одном из самых престижных виноградников - крю Бадарина.

Настроились? Тогда читайте интервью.

Игорь, добрый день. Бароло сегодня - это мировой бренд. На ваш взгляд, когда началось его становление как культового вина и что этому способствовало?

История Бароло насчитывает более 200 лет, но по-настоящему культовым регион стал в период с 70-х до начала 90-х годов прошлого века. Именно тогда появилось поколение «Barolo Boys» — они хотели дать региону толчок, так как считали традиционный стиль старомодным из-за избытка оксидативных нот и длительной выдержки в старом дереве.

Сохранилась история, ставшая легендой, как группа молодых виноделов во главе с Элио Альтаре восстала против отцовских методов. Они сократили время ферментации с месяца до нескольких дней, начали использовать ротоферментеры и заменили старые каштановые бочки на новые французские баррики (225 литров). Кульминацией конфликта поколений стал эпизод в хозяйстве Альтаре, когда Элио взял бензопилу и в щепки распилил старые бочки своего отца, чтобы освободить место для новых французских барриков. Это был риск, но именно он вывел вина Бароло на мировой уровень. 

Очень часто виноделие – глубоко семейная тема, любовь к этому ремеслу буквально передается по наследству. А как было у вас? 

Моя семейная траектория, наверное, была предопределена. Моя тетя, Евгения Думбрава была известным виноделом в советские времена и работала на винодельне «Vismos» в Молдове. Годы моей учебы в старших классах совпали с первым бумом молдавского виноделия, который начался после обретения независимости, что и повлияло на мое решение выбора профессии. После окончания школы я поступил в Политехнический институт на энологию. 

Но бум закончился российским эмбарго 2006 года, и виноделие в Молдове испытывало не лучшие времена… 

Да, эмбарго кардинально изменило картину, стало понятно, что будет сложно. Но еще во время учебы мы начали ездить по обмену на винодельческие предприятия в США, и мне представилась возможность начать мою карьеру винодела именно там… 

Звучит как сценарий из фильма. Студент-винодел из Молдовы находит работу в другом полушарии, в США…

Наверное, и для меня эти события были похожи на кино. Первый год в США я работал в составе огромной группы Constellation Wines в регионе Монтерей. Это гигантский завод со своей железной дорогой на территории и четким разделением на департаменты белого и красного вина; я работал с красным. На второй год я вернулся туда уже как сезонный винодел и тим-лидер – это, впоследствии, дало мне колоссальный толчок. Не только благодаря практике на производстве такого масштаба, но и тому профессиональному нетворк, который у меня стал там формироваться. Потому что в мире вина талант важен, но, зачастую, именно личные связи непосредственно влияют на вашу карьеру. 

Где вы работали после США?

Была возможность, и я переехал в Новую Зеландию в компанию Villa Maria в Мальборо. Офис в Окленде собирал сорта со всей страны: не только Совиньон Блан и Рислинг, но и Пино Нуар, и другие красные сорта. В Новой Зеландии мой нетворк пополнился знакомствами с виноделами со всего мира - Франции и Испании до Бразилии, Аргентины и Чили. Со многими из тех, с кем я познакомился там, я до сих пор поддерживаю дружеские связи.

Кроме Новой Зеландии я поработал сезон в Аргентине и два сезона в Кастилия-ла-Манча, в Испании. 

Получается, что вы, как винодел, не успели поработать в Молдове?

Не совсем так. Был короткий период, когда я с друзьями из Bravo Wine запускал проект в Пуркарь. Но в 2014 году я получил предложение из Бароло, от которого нельзя было отказаться. Это был инвестиционный проект с владельцами из России и Германии, большая удача поработать в том регионе с «белого листа», потому что попасть в старые семьи с традициями попасть почти невозможно.

Насколько сложно сегодня купить землю в Бароло и какие цены диктует рынок?

Купить виноградник здесь - это вопрос не только денег, но и приоритетов: часто нужно 2 года арендовать участок, и только после этого тебе могут разрешить его выкуп. Если продается участок в крю Равера, цена не имеет значения — если не купишь ты, сразу выкупят соседи.

Что касается стоимости, то гектар Неббиоло, которое станет Бароло Классико, стоит от 950 тысяч до 1,5 миллионов евро. Известные крю начинаются от 2 миллионов, сильные участки типа Буссия или Равера — от 3 миллионов, а цена на самое лучшее Гран Крю может достигать 5–8 миллионов за гектар.

Смогли ли вы адаптироваться среди местных виноделов? Смогли ли стать своим? 

Моим первым учителем и другом стал Лука Коррадо из иконической семьи Виетти. Его отец фактически заново открыл сорт Арнейс, сделав его белым флагманом Ланге и Роэро. Лука был консультантом нашего проекта два года, и, хотя я не был новичком, он помог мне глубоко понять регион.

Сейчас Бароло сталкивается с проблемой смены поколений: бренды созданы, но новому поколению виноделов часто неинтересно или слишком тяжело продолжать дело. В итоге хозяйства продаются крупным брендам - например, винодельню Виетти купил Краус.

Расскажите о вашем собственном бренде Stelùm. С какими сложностями вы столкнулись при запуске?

Создать свою этикетку в такой дорогой зоне - огромная проблема из-за стоимости земли и производства. У меня ушло 9 лет на то, чтобы наладить контакты и запуститься. Название Stelùm расшифровывается как Стефано, Лука и Мария. Первый пробный цикл я сделал в 2024 году, купив виноград и переработав его на своей винодельне.

В 2025 году через Луку Коррадо и Джанпьеро Романо я нашел классный виноградник в 1,5 га в крю Бадарина (Серралунга-д’Альба). Я полностью контролировал процесс, сам ухаживал за лозой и провел полный цикл производства. Теперь впереди долгий путь: цикл Бароло составляет 38 месяцев, из которых 18 - в дубе. Только после 36 месяцев выдержки специальная комиссия выдает марки-ленты «фасчетто», дающие право на продажу.

Ваша жена Мария также профессионально занимается вином. Как строится ваш творческий тандем?

Мы с Марией вместе со школы, с 16 лет. Она прошла серьезный путь: работала в туризме в Молдове, а в Италии окончила сильнейшую школу сомелье AIS и школу ALMA в Парме. Мария - мой главный эксперт при составлении купажей.

Мужчины-виноделы хорошо видят дефекты, но она способна разбивать ароматику на тончайшие оттенки. Перед бутилированием я всегда советуюсь с двумя людьми: Лукой Коррадо и женой. Там, где я чувствую просто клубнику, она способна различить такие оттенки, как домашнюю, лесную, только созревшую или уже перезревшую ягоду.

Вы также восстанавливаете старинную усадьбу в коммуне Родди. Это будет проект для агротуризма?

Да, мы 5 лет искали возможность купить усадьбу «кащина» с участком земли. В итоге нашли вариант в городке Родди (где живет всего 1500 человек), приятель забрал виноградники, а мы - дом. Это одна из 11 коммун, где можно производить Бароло, дом стоит на вершине склона с видом на всю зону.

Общая площадь здания - 300 кв. метров: в 200 метрах живем мы, а 100 метров — это старый подвал 1850 года. Также у нас есть старое хранилище для сена на 150 метров, которое станет дегустационным залом. Перед домом полгектара склона - сейчас там сад, но раньше был виноградник. Я восстанавливаю этот проект, статус молодого специалиста позволяет подучить поддержку европейских фондов. И, года через три, жду вас в гости, любоваться зоной Бароло, раскинувшейся внизу. 

Поддерживаете ли вы связь с молдавскими виноделами? Я думаю, что ваш опыт точно бы пригодился в Молдове… 

Молдова - это стержень. Все, что я добился как винодел за границей – сумма того потенциала, который заложила в меня моя родная страна. Поддерживаю связь со многими виноделами, искренне радуюсь, когда некоторые из них, как мой друг Виктор Бурунсус, возвращаются в Молдову и успешно ведут бизнес дома. 

Моя идея сейчас - привезти Неббиоло в Молдову. Это терруарный сорт с очень маленьким ареалом, и, если мы получим хороший результат в Молдове, это будет событие мирового уровня. Вместе с Аркадие Фошня мы уже планируем высадку в марте в его винодельне Crama Mircești. Это одна из самых высоких точек в стране, что критически важно для такого капризного и любящего прохладу сорта, как Неббиоло.

Wow! Желаю, чтобы вы справились с вызовом. Купить бутылку вина из Неббиоло, выращенного в Молдове? Я хочу дожить до такого дня. 

Игорь, за последнее десятилетие молдавское виноделие кардинально изменилось. Purcari котируется на бирже, малые виноделы выигрывают «золото» на самых престижных конкурсах. Но и проблем хватает, они есть сейчас у виноделов во всем мире. Вам 37 лет, вы состоявшийся винодел. Чтобы вы посоветовали молодым людям в Молдове, которые выбирают для себя профессию и думают о виноделии?

Учиться и всегда искать, где еще можно учиться. В мире для этого есть много программ. Несмотря на возраст и занятость я сам два года назад подал заявку в фонд Жерара Бассе во Франции, который помогает молодым специалистам. Из множества кандидатов выбирают троих, и вот меня выбрали для стажировки в Бургундии в Domaine Dujac.

С апреля по сентябрь 2026 года я буду работать там, получая стипендию 2000 евро от фонда и 3000 евро от винодельни. Это вход в мир контактов топовых хозяйств, таких как Шато Латур. Это авантюра, учитывая мой проект и консалтинг, но это огромная возможность для роста. 

Очень важно, чтобы и государство помогало молодым специалистам. Посмотрите на Грузию, сейчас 15% студентов в Бордо – это грузины, они учатся за счет государства, а потом возвращаются и поднимают виноделие своей страны.

Живя здесь, в Бароло, я своими глазами вижу, как важно, чтобы сохранялась преемственность поколений в виноделии, ведь выращивать виноград и делать вино – это больше, чем профессия, это – жизнь. 

Вершина на горизонте – это один из символом зоны Ланге, гора Монвизо

Так выглядит Родди