Сейчас я сажусь писать интервью с Валерией и второй раз злюсь на себя, что я облажался как профессионал. Непростительно. Это надо будет запомнить надолго.

Валерия сейчас живет в Осло, и мы договорились об интервью по телефону, в семь часов вечера. В день интервью мне пришлось встать в четыре утра, это был не первый ранний подъем на неделе, вернулся домой за полчаса до времени интервью, поставил будильник и лег поспать минут на 15. Это реально помогает.

Но в этот раз помогло наоборот, будильника я не услышал и проснулся, не понимая где я, около девяти. Сразу набрал Валерию, но лаптоп на котором я делаю себе заметки, я забыл в машине. Пришлось дважды извиняться за опоздавший звонок и за то, что мне нужно еще пять минут и что я еще раз перезвоню.

Рассказываю подробно, чтобы объяснить, почему я не прочитал перед интервью наше предыдущее интервью с ней. Оно было пять лет назад и, как профессионал, я был просто обязан перечитать его перед звонком. Но не успел. И никакого плана в голове на разговор тоже не успел сделать.

Всё на что меня хватило, это начать с единственной зацепки, которая у меня была в голове. В прошлом месяце Майя Санду была с визитом в Норвегии, и я увидел в интернете её фотографию вместе с Валерией. «Хороший ход – встретиться в Норвегии с НАШЕЙ художницей», подумал тогда я, простой, но визуально красивый. Но тогда я даже не прочитал о сути встречи, просто зафиксировал, что была совместная фотография.

Так что всё, на что меня хватило, это сделать как канадские хоккеисты моего детства – вбросить шайбу в зону и побежать за ней, а там – как получится. И я спросил, «Лера, как получилось, что ты на фотографии вместе с Майей Санду?»

Это было первый раз, когда я на себя разозлился.

А второй раз был, когда я сейчас сел писать интервью и, наконец, прочитал предыдущее. Мне показалось, что в этот раз я так не напишу, что я не спросил о важном, в общем – дурак дважды. В конце этого интервью я обязательно оставлю ссылку и на ТО, чтобы вы сравнили и поняли, что я имею в виду. Кроме того, я решил уже нарушить все правила, и вставить здесь во вступлении начало ТОГО интервью. Там был классно задан тон и мне кажется, что это будет уместно.

Простите за длинное предисловие, но…

Вот старое вступление и за ним новое интервью.

Если набрать в Google «Валерия Дука интервью» и выстроить обратную хронологию ее жизни, получится вот такая «хронолиния»:

2019 год. Тишина

2018 год. Тишина

2017 год. Новость. Молдавская художница Валерия Дука подарила Джерарду Батлеру (300 спартанцев, Рок-н-рольщик, Призрак оперы, Законопослушный гражданин) его портрет с любимой собакой. В ответ актер пригласил ее на день на съемочную площадку

2013 год. Репортаж о Валерии на BBC. Вручение в Молдове премии для молодежи в области литературы и искусства.

2011 год. Валерия Дука самая молодая участница Венецианского биеннале за всю 116-летнюю историю этого ивента. Валерии в 2011 году – 15 лет. Но есть еще одна деталь. К 2011-2012 году Валерия уже приняла участие в 25 коллективных и 12 персональных выставках, в том числе в Румынии, Италии, Лондоне. И, параллельно, многократная чемпионка Молдовы по таеквондо, призер международных турниров, коллекция медалей тоже за 25 штук. И большинство – золото.

На 2010–2012 годы приходится максимальное количество интервью с Валерией. Allfun и allmoldova не могли пропустить такое яркое начало художественной карьеры.

2003 год. Валерии Дуке 8 лет. Она самая молодая парашютистка Молдовы. Прыжок с парашютом в тандеме.

1995 год. Год рождения.

2024 год. Июнь.

Валерия, привет. Видел в интернете твою фотографию с Майей Санду. Как вы оказались вместе на фотографии?

Всё началось со звонка её советника Ольги Рошка. Она рассказала мне о готовящемся первом официальном визите Майи Санду в Норвегию и предложила организовать выставку моих картин на время её пребывания в Осло.

Ты была удивлена?

Мне, безусловно, было приятно это услышать. Норвегия небольшая страна, здесь живет чуть больше пяти миллионов человек. И у меня здесь хороший публичный образ, можно сказать, что я узнаваемая молдавская художница, живущая в Норвегии.

Дипломатия искусства? С того случая, когда акварели Евгения Горян были подарены в Молдове главам всех европейских государств мне лично импонируют взаимоотношения нашей власти с молодыми художниками. Конечно, это PR. Но PR красивый и искренне вызывающий теплые чувства. Это действительно здорово, когда государство использует свои возможности для подчеркивания значимости молодых артистов. Прости, я перебил тебя…

Это был первый в истории визит молдавского президента в Норвегию, первая встреча с королевской семьёй, приезд молдавских виноделов вместе с президентом. Для встречи с норвежскими официальными лицами и моей выставки была организована рецепция в Гранд Отеле в Осло.

*** (я не поленился найти отель на карте. Пять минут ходьбы от Нобелевского центра мира. Норвегия действительно небольшая страна)

Ты сказала «виноделы»?

Да. Вместе с Майей Санду приехала целая делегация. И не только такие большие компании, как Purcari. Было много представителей малых виноделен. Честно говоря, я горжусь, как в Норвегии сейчас относятся к молдавским винам. Когда я впервые приехала сюда в 2018 году мы вместе с мужем пытались найти в Осло хоть одну бутылку молдавского вина и не смогли. А сейчас наши друзья-норвежцы могут за неделю до праздника заказывать молдавские вина, чтобы они были точно на столе.

Бальзам на уши это слышать. А насколько большой получилась твоя выставка? Несколько картин? Или несколько десятков?

Гранд Отелю уже 150 лет и там неоднократно проводились и художественные выставки. В этот раз моя выставка была небольшая, 16 картин. Но и в 16-ти картинах можно представить свою страну красиво. Это было очень важно для меня.

Как вообще проходят такие мероприятия? Я ни разу не был участником…

В первый день королевская семья устроила в честь Молдовы ужин в королевском дворце. Были приглашены представители диаспоры, наши виноделы, была приглашена и я. Очень трогательную речь произнес король Норвегии, Молдова действительно становится ближе к Норвегии, хотя было время, когда наши две страны ничего не связывало. На второй день, на выставке, был уже кронпринц Норвегии с супругой. Мне доверили выступить наряду с Майей Санду и послом Молдовы. Одну из моих картин, я написала её в Молдове, в лагере беженцев, в самом начале войны в Украине, подарили королевской семье…

Красивая история, у меня почему-то сразу ассоциация с выступлением Одри Хепберн перед журналистами в «Римских каникулах».  Слушай, прости, я не успел наше предыдущее интервью, давай ты прямо сейчас кратко вспомнишь свою историю? Ну как для каталога выставки готовила бы свою творческую биографию в двух абзацах?

Попробую. К искусству меня подтолкнул папа. В 11 лет у меня уже была первая выставка в Молдове. Потом, лет до 17, их было много. Одесса, Галац, Бухарест. В 15 лет я была самой молодой художницей, чьи картины выставлялись на Венецианском биеннале. Потом я и еще семь школьников выиграли стипендии на обучение в Англии. Это был поворот в моей жизни, мои родители не смогли бы себе позволить оплатить мне обучение в частной школе в Великобритании. Училась на юге, в Корнуолле, потом поступала в Оксфорд, не поступила и выбрала Сент-Андрус, университет в Шотландии, факультет истории искусств.

Там познакомилась с будущим мужем, он из Норвегии, переехала в Норвегию. Муж из студента стал дипломатом, в Иран он еще поехал без меня, в Вашингтоне мы уже были вместе, но по-настоящему интегрированной в художественную среду я чувствую себя, пока по крайней мере, только в Норвегии. В Осло у меня мастерская, в Осло галереи с которыми я сотрудничаю, в Осло круг общения связан с искусством. Хотя не могу сказать, что замкнута только на работе в Норвегии, сотрудничаю и с галереями в Англии.

В наш меркантильный век трудно удержаться от вопроса о цене. С другой стороны – ты зарабатываешь как художник, так что, думаю, можно спросить тебя, сколько стоят картины Валерии Дука?

Есть разные факторы, которые определяют стоимость картины. Сейчас мои картины продаются в диапазоне 2500 – 8500 евро. Для меня это важно, важно стоять на собственных ногах и чувствовать себя независимой финансово.

Как ты определишь свой сегодняшний стиль?

Реализм. Современный реализм. Фигуративная живопись. Мне люди инетресны…

Реализм? Я помню твою работу с Мишель Долл, она там и яблоко ест, и торт, и еще бутылку шампанского держит, и лиц у нее много и рук, хотя все выглядит очень реалистично.

Это было раньше. Я писала картины как сценарист в театре. Долго думала об идее и концепции, могла специально купить вещи, которые попадут в картину, располагала все собранное как театральную декорацию и только тогда начинала писать. Идея всегда была первична, это было очень интеллектуальное творчество. В смысле – идущее от разума, не от тела и чувств.

А сейчас?

Год назад я стала очень много фотографировать, меня завораживает спонтанность реальной жизни. И сейчас каждый день у меня много новых фотографий, пытаюсь оставить в памяти моменты жизни, которая проходит здесь и сейчас. Так что и живопись у меня сейчас сдвинулась в настоящее. Я не придумываю больше жизнь, я пишу жизнь.

Кардинальный поворот…

Раньше мой сюжет выбирал действительно разум. Все объекты на картине были, одновременно, и символами. Движения героев были символичны. Я придумывала картину в прошлом и вела ее в будущее. А сейчас я выбираю сюжет чувствами, на уровне интуиции, можно считать, что выбираю телом, отключив сознание. Не всегда даже могу сказать почему мне это нравится. Но только так я могу вырасти как художник. Мне бы хотелось дойти до той точки, где разум и чувства сливаются в процессе творчества.

По аналогии с текстами, могу сказать, что лучшие тексты получаются, когда пишешь без плана и без анализа. Потом, конечно, надо перечитывать и править, но только такой текст может претендовать на настоящую новизну.

Как художник я бы привела еще один пример, уже на уровне техники. Когда я составляла планы и писала сюрреалистические картины, я уже до того, как начну писать, знала, как положу мазок, каким он будет. И у меня пропало всё удовольствие от творчества. Писать мне стало неинтересно, и профессионал бы это понял по мазкам, настолько они продуманные и безжизненные. А вот когда ты пишешь «в потоке», когда ты живешь в процессе работы, когда ты видишь мазки, добавленные в три слоя, поверхность, к которой художник возвращался снова и снова, то видишь течение времени и жизнь картины.

А не страшно начинать картину не зная, как она будет закончена?

Страшнее другое. 95% художников, в том числе те, кто предсказуемо хорошо продается в галереях, знают заранее, что они напишут, знают не на день и не на неделю, а на годы вперед. Они это делают и ненавидят свою жизнь. Я так не хочу, я хочу проснуться утром и больше всего на свете хотеть поехать в студию, чтобы снова испытать встречу с неизвестностью.

Хотел бы я с тобой по-настоящему выпить кофе, а не по телефону, было бы, о чем тебя пораспрашивать, всегда интересно заглянуть в глубину творческого процесса. Когда ты, кстати, последний раз была в Молдове и когда снова собираешься?

Мне самой хочется побыстрее приехать в Молдову, чувствую себя уже немного оторванной. Я слежу в интернете за творчеством Евгения Горян, Елены Бриа, я знаю, что они делают, но мне нужно, как и вам, живое общение. Пока я все больше слушаю Дару и Сатоши, хотя бы музыка из Молдовы со мной. Мне и с молдавскими музыкантами хочется лично пообщаться, ведь они поют о вещах, которые задевают душу тысяч людей. Я ведь уже два года не была в Молдове и спасаюсь подкастами и молдавской музыкой.

Два года? 2022? Ты приезжала в год начала войны в Украине?

Я тогда приехала на месяц, когда Молдова принимала первый поток беженцев. Много писала тогда в приютах для беженцев, писала то, что видела и то, что видеть бы не хотела. Потом я сделала благотворительную выставку в Лондоне этих картин и выручку от продажи отправила во «Врачи без границ». Тот факт, что я выросла в семье врачей всегда подталкивал меня мыслить прагматично. «Какая польза от того, что делаю я?» Этот вопрос часто мешает артистам, но в этот раз я получила для себя четкий ответ. Пусть выручка аукциона была не такой большой – 5000 фунтов стерлингов – но и этой суммы достаточно, чтобы оплатить работу врача в проекте MSF в течение двух месяцев, а 700 фунтов – это 700 хирургических «мешков» для переливания крови во время хирургических операций. И я могу помочь врачам своими картинами.

Ты зря недооцениваешь силу визуального воздействия. Иногда фотография или картина могут повлиять больше тысячи слов.

Я тоже в это верю. На стене у меня в студии висит большой лист, на котором написано blue, но написано красным карандашом. И это – красная надпись, не синяя. Это символ того, что художнику важно доверять тому, что видишь больше, чем тому что знаешь. Если бы люди доверяли тому, что видели, когда произошло вторжение в Украину, они бы увидели, что на самом деле идет война, даже если с точки зрения разума трудно принять, что это сделала Россия.

P.S. Вот наше первое интервью. Прочитайте оба. Эти два интервью – пара. И отражение перемен.